ТОП-9 лучших стихов современных поэтов по версии BP

Натюрморт

О чём рассказать тебе в этом коротком письме…
На что ни посмотришь вокруг – недостойно пера.
Вот с улицы нервное, птичье – видать, о весне.
Вот стол у окна. На столе засыхает герань.

Вот, кажется, вечер, а впрочем, и этот – в трубу.
Письмо не сложилось, и слог мой изрядно затёрт.
Об этом – не скажешь. На что-то другое – табу.
И вещи молчат, потому что они – натюрморт:

два яблока, штора, кувшин, всё как будто мертво,
и скупо очерчен по контуру каждый предмет…
…и в самом конце – я пишу о любви,
оттого,
что вдруг понимаю, откуда тут падает свет.

Ольга Аникина

Ответ сальвадорской гадалке

Я умру пятьдесят три года назад
В уральском роддоме розовым крошкой.
У меня будет сморщенный детский зад
И смешные малюсенькие ладошки.
Пуповину доктор соединит,
Щёлком ножниц стальным мою жизнь итожа,
И меня затянет в себя магнит
Материнского тёплого междуножья.

Я уйду из жизни не тем путём,
Как вперёд живущие сто процентов,
Я сперва в клубочек свернусь, потом
С головою укрою себя плацентой,
На конце тоннеля погаснет свет,
Глаз врача исчезнет и шкафа дверца,
Завершится жизни дурацкой бред
И забьются вновь в унисон два сердца.

Я начну уменьшаться за часом час,
Совершая росту процесс обратный,
Забывая о том, как я жил – подчас –
Совершенно светло, а порой – развратно.
Пропадут понемногу размер и суть
Самомненья и смыслов определенья,
И заменится клеток деленья жуть
Дивным шорохом клеток соединенья.

Вот уже позвоночник почти исчез,
Превратившийся в рыбью прямую хорду,
Вот уже я без ручек и ножек без,
Улыбаю зародыша мини-морду!
Вот уже не увидеть и черт лица,
Не поймёшь, еврей или монголоид,
Вот уже я снующий в яйце отца
На других не похожий сперматозоид,

Я уже неделим, я почти невесом,
Я – ещё полмгновенья – и стану атом.
Аз есмь «Икс» и «Игрек», набор хромосом,
А добавить «И» краткое – стану матом.
Я – весёлая смерть на конце иглы,
Я – мошонки творца суетливый пленный,
Я могу быть вытерт о край полы,
А могу стать началом всея вселенной!

Я есть жизни начальная пустота,
Та, кого так боитесь, молитвы блея, вы,
Я – квадрат, зачерняющий ткань холста,
Я – таблица кошмарная Менделеева,
Я – Нерон и Мисима, Кортес, Паскаль,
Я – из старых газет по ручью кораблики,
Я – верховный ацтекский божок Кетцаль
И летящее в темя Ньютону яблоко.

Мне не нужно спасения и наград
И к высотам духовности восхождения
Потому, что я просто живу назад,
Поменяв полюсами смерть и рождение.
Всем, живущим в гнетущей лет кабале
Что сейчас на прощанье хочу сказать ещё?
Я рожусь через тридцать примерно лет
На каком-нибудь маленьком сельском кладбище.

Андрей Орлов

С перрона сгребают взлохмаченный лед
Настырней мышиной возни.
Под вымерзшим куполом твой самолет
Зажег бортовые огни.

Гляжу, меж тоской, изначально простой,
И робостью странно двоим,
Как ты, не прощаясь, зеленой звездой
Восходишь над миром моим.

Над темной планетой в артериях рек
Смятенье колеблет весы.
В диспетчерской рубке пульсирует век,
Разьятый на дни и часы.

В прокуренном зале мигает табло.
Из гула растет тишина.
Оконный проем рассекает крыло
На два непохожих окна.

И надо стереть лихорадочный пот
И жизнь расписать навсегда,
Как если б вовеки на мой небосвод
Твоя не всходила звезда.

Алексей Цветков

Нам океана гул не переплыть,
глотая километры звездной пыли.
На ультразвук пора переходить,
как переходят улицу слепые.

На стрекот, щебет, на безгубый крик,
на темноту шершавую в ладони,
на танец пчел и музыку глухих —
родной язык рожденных в Вавилоне.

Полина Синёва

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.
Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося в ладони…
Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.
Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

Дана Сидерос

Одесский дождь
Ни тёплый ни холодный
Невидимый
Как тусклый серый свет
Плащей – зонтов – накидок
Нет
Сыреют спички мокнут крыши
Покрылось влагою лицо
И пыль воды
В объёме городском
Всё оседает
Тихо и неслышно
Сонливость дня одолевает
Потеют стёкла
Мокр асфальт
А дождь и не подозревает
Что он идёт
Сквозь неба шаль
И в сущности подобен сну
То пропадёт то исчезает
То ощущается то тает
По капле брызг за сто секунд
И настроение витает
Такой же смутной кисеёй
Как призрак лета где-то в мае
Манит светлеющей водой
Как может литься что не льётся
Неощутимое почти
Идти без тела без пути
Украдкой пряча облик солнца
Минутой долгою ползти
Коснуться холодом руки
Чем?
Разобрать не удаётся
По этой мокроте простой
Без ливня струй по мостовой
Без луж и пелены косой
Мы говорим что дождь идёт
В Одессе
Уж который год…

Игорь Нехаенко

доктора снова спишут хандру на стресс
и заверят, что это у всех проходит.
время ставить диагнозы и компресс,
покупать на последние плащ и зонтик,
витамины, драже, аспирин упса
(«все пройдет, пациентка»). конечно, хули…
и плевать, что я кончилась день назад,
а запас адеквата — еще в июле.
но беру свой рецепт, выдыхаю «бл*»
и послушно бреду, как в бреду, в аптеку:
добрый вечер, продайте хороший яд
и лекарство от нужного человека,
потому что он слишком болит и жжет,
потому что зависимость больше дозы,
мне его не хватает до «хорошо»,
а лечиться от этого слишком поздно,
понимаете? впрочем, херня — война.
витамины, пожалуйста. пачек восемь.
это просто привычка — сходить с ума,
а в глазах — это осень. конечно, осень.

Оксана Кесслер

***

Дракон медленно шевелит хвостом, и земля подрагивает от его хребта и до дальнего пояса тёмных гор, где спешат часы, сбивается метроном, шаг солдат в ночи и сердечный ритм, оттого, что где-то большой дракон, поворачиваясь, почти не спит.

Дракон медленно выплывает в явь, тянет неводы своих долгих снов, и рука, чуть дрогнув, проносит яд мимо чаши, тянется за пером, свежий ветер взламывает окно, опадает жар, утихает крик , оттого, что где-то большой дракон возвращается и уже не спит.

Дракон бережно шевелит крылом, и земля, растресканная, как кора, разбегается от его крыла, рвут побеги вдребезги старый ствол, всё меняет форму, сюжет, объём — от разреза глаз до пчелиных крипт — оттого, что где-то большой дракон поднимается и совсем не спит.

Мария Ермолина

Привет тебе, путь узорный
витой, словно лента кружев.

— Да здравствует мир, в котором
никто никому не нужен!

Узлы расплетая, споро
готовишь вторую кожу.

— Да здравствует мир, в котором
никто никому не должен!

Стежок, ставший тропкой горной,
ещё один, ставший речкой.

— Да здравствует мир, в котором
ничто ничего не легче.

Рисованных сто историй,
и нет среди них любимой.

— Да здравствует мир, в котором
мне больше не нужно имя,
звучащее слишком гордо.

Пусть будет поименован
тобой — этот мир, в котором
ничто не бывает новым.

Ты сам себе высь и корень,
ты сам себе нить и пряха.

— Да здравствует мир, в котором
ты больше не знаешь страха.

Всё выше туман клубится,
становится всё труднее
дышать, а чужие лица
становятся всё бледнее.

Всё ниже картонный город
под мёртвой скалой маячит.

— Да здравствует мир, в котором
никто ни о ком не плачет.

Мне холод течёт за ворот,
мне ветер смыкает веки.

— Да здравствует мир, в который
уходим мы все навеки,

где смерть, что подобна морю,
тихонько целует в губы.

— Да здравствует мир, в котором
никто никого не любит,
никто никому не горе,
никто ни над кем не властен,
да здравствует мир, в котором
никто никому не счастье.

А после — на ветке ворон,
сидит, надрывая горло:

— Да здравствует мир, в котором,
да здравствует мир, в котором!

Да здравствует мир, в котором,
да здравствует мир, в котором,
да здравствует мир, в котором,
да здравствует мир, в котором

Дорогие друзья!
Мы — то есть редакция — рады
приветствовать вас на нашем сайте
«Лучшие поэты XXI века».
Cовременная поэзия давно является объектом нашего пристального интереса. С гениями прошлого всё понятно, а вот кого из нынешних авторов будут читать потомки — пока загадка. Мы ищем хороших поэтов везде — на тематических сайтах, в журналах и соцсетях, среди уже снискавших славу и совсем неизвестных. Наша цель — собрать на этом сайте лучшие стихи поэтов XXI века. Произведения выбираются долго, мы просматриваем более 50 авторских страниц в неделю. Поэтому здесь действительно есть, что почитать!
Этот сайт представляет собой обычный сетевой сборник поэзии. Однако его особенность состоит в том, что добавить сюда свои произведения вполне реально. Если вы хотите дополнить подборки BP своими или чужими стихами, присоединяйтесь — регистрируйтесь на сайте или подписывайтесь на нашу страницу Вконтакте и присылайте стихи в предложенные новости. Мы внимательно прочитываем каждый текст и ручаемся — ни одна жемчужина таланта не ускользнёт от нашего внимания.
BP
Подробнее